Цій статті більше 3-х років. Українське законодавство складне і мінливе, тож на даний момент редакція не гарантує її 100% актуальність. У разі сумнівів скористайтесь пошуком, щоб читати свіжіші статті і консультації, або зверніться за допомогою до нашого ШІ-консультанта.
Закон о трансфертном ценообразовании смело можно отнести к тем нормативным актам, о которых говорят долго, но к их поспешному принятию все равно оказываются не готовы. И поскольку вероятность того, что Президент проголосованный парламентом Закон не подпишет, равняется практически нулю, - и те, кто пробовал разобраться в трансфертном ценообразовании ранее, и те, кто откладывал это «на потом», пытаются понять, как же принятый Закон повлияет на ведение бизнеса.
Попытаемся вкратце проанализировать, что же такое «трансфертное ценообразование» и для чего оно необходимо?
Прежде всего, стоит отметить, что принятие Закона о трансфертном ценообразовании полностью отвечает мировым тенденциям: трансфертное ценообразование как система методов определения справедливых рыночных цен для целей налогообложения уже давно используются в мировой практике. Поскольку главной задачей при этом является максимальное налогообложение дохода в юрисдикции, в которой он генерируется, предметом контроля, как правило, являются внешнеэкономические операции.
В дополнение к данной задаче, украинский Закон ставит перед собой цель не только контролировать операции с нерезидентами, но и помешать налоговой оптимизации налогоплательщиков внутри страны. Критика, звучащая в адрес подобного подхода, нам кажется несколько преувеличенной и неоправданной хотя бы в силу того, что в нем нет ничего нового: многочисленные нормы Налогового кодекса об обычных ценах позволяли налоговым органам проверять обоснованность цен как во внешних, так и во внутренних операциях.
Многие полагают, что вступив в силу, трансфертное ценообразование заменит используемый сегодня Налоговым кодексом концепт «обычной цены». Это не совсем так. В соответствии с принятым Законом определение «обычная цена» в Налоговом кодексе сохраняется, и по общему правилу обычной, как и ранее, будет считаться цена, установленная сторонами договора, если кодексом не установлено иное. И если не доказано обратное, то считается, что такая обычная цена соответствует уровню рыночных цен.
Под трансфертным ценообразованием в соответствии с новым Законом следует понимать процесс определения обычной цены в операциях, определяемых как контролируемые. Контролируемыми будут считаться операции резидентов:
с нерезидентами - связанными лицами;
с нерезидентами из низконалоговых юрисдикций;
с резидентами - связанными лицами, при условии, что такими лицами:
- задекларирован убыток за предыдущий налоговый год,
- применяются в текущем году специальные режимы налогообложения;
- налог на прибыль и/или НДС уплачиваются по ставке, отличающейся от базовой;
либо такие лица не являются плательщиками налога на прибыль/ НДС.
Более того, операции с любой из указанных категорий лиц будут считаться контролируемыми только при условии, что общая сумма таких операций для налогоплательщика с каждым контрагентом достигнет или превысит 50 млн. грн.
Таким образом, налоговые органы смогут проверять обоснованность цен по специально установленным Кодексом правилам только в тех операциях, которые подпадут под указанные выше критерии. Проверка цен будет осуществляться с целью контроля правильности и полноты исчисления налога на прибыль и НДС, и в соответствии с нормами нового закона не должна касаться определения плательщиками обязательств по другим налогам.
Становится очевидным, что общее количество операций (как внутренних, так и внешних), корректность установления цен в которых сможет оспорить налоговый орган по новым правилам, благодаря вводимому критерию контролируемости значительно сужается.
Что касается операций с нерезидентами, то в противовес критике, звучащей в адрес установления контроля над операциями, проводимыми не только с офшорными, но и с иными юрисдикциями, необходимо обратить внимание на следующее. В категорию низконалоговых попадают те юрисдикции, в которых корпоративный налог не уплачивается либо уплачивается по ставкам, отличающимся от украинского налога на прибыль на 5 и больше пунктов. Принимая во внимание, что сегодня ставка налога на прибыль в Украине составляет 19 %, мы найдем немного юрисдикций (помимо явных офшоров), ставка налога в которых ниже 14%. А с января 2014 г., когда ставка украинского корпоративного налога будет равняться 16%, под критерий низконалоговой юрисдикции не подпадет даже Кипр с его ставкой в 12,5 %.
Учитывая это, малый и значительная часть среднего бизнеса смогут наконец-то почувствовать себя спокойнее: им не придется ни самостоятельно изучать и применять методы определения цен, установленные Кодексом, ни опасаться пересмотра налоговых обязательств контролирующими органами. Тем же, чьи операции все-таки подпадут под критерии контролируемых, безусловно, придется сложнее.
Прежде всего, таким налогоплательщикам придется определиться с методами, по которым они будут определять свои налоговые обязательства в контролируемых операциях, а при необходимости - с их комбинацией. Крупным плательщикам предоставляется возможность согласовать такие методы с контролирующими органами путем подписания специального договора.
Сами методы остались прежними: они полностью совпадают с методами определения обычной цены по действующей редакции статьи 39 Налогового кодекса. Однако в дополнение к ним новый закон вводит в кодекс такие новые понятия как валовая рентабельность, рентабельность себестоимости, чистая рентабельность расходов, рентабельность операционных расходов, рыночный диапазон рентабельности и диапазон цен и пр., с помощью которых предстоит определять рентабельность в сопоставимых операциях.
Кроме этого, Закон устанавливает критерии и факторы (коммерческие и финансовые условия), по которым контролируемые операции должны сопоставляться с операциями, проводимыми между несвязанными лицами. Безусловно, установление сопоставимости операций по целому ряду факторов является необходимым для корректности исчисления и проверки налоговых обязательств, в то же время нельзя не согласиться с сомнениями налогоплательщиков в подготовленности контролирующих органов к грамотному применению методов трансфертного ценообразования, да и в наличии соответствующего желания. Еще одна плохая новость - налоговые органы смогут пересчитать налоговые обязательства налогоплательщика по иным методам, нежели те, которые он избрал, если сочтут, что они являются более обоснованными. А поскольку обоснованность - категория оценочная, не исключен и высокий риск избирательного подхода налоговиков: лояльного в одних случаях и карательного в других.
Второе большое нововведение закона - обязанность для плательщиков подавать отчетность о контролируемых операциях по специально установленной форме, и достаточно объемную документацию, включая раскрытие информации о структуре владения и связанных лицах, а также введение мониторинга и специальной проверки контролируемых операций. Штраф за сам только факт неподачи отчета составит 5% от объема контролируемых операций, и применяться он будет независимо от того, были ли допущены плательщиком нарушения собственно в исчислении налоговых обязательств (что, согласитесь, вызывает сомнения в оправданности размера штрафа). А вот штраф за непредоставление документации в ходе согласования законопроекта удалось снизить до 100 минимальных зарплат.
Дополнительные затраты, связанные с подготовкой и содержанием дополнительного штата специалистов, составлением отчетности, подачей документации, и управлению рисками применения штрафов реальный бизнес так или иначе будет учитывать при формировании себестоимости, что в итоге почувствует потребитель.
Безусловно, новый Закон содержит гораздо больше положений, тщательно осмыслить которые нам еще предстоит после того, как его финальный текст будет опубликован.
В заключение хочется уделить внимание недостаткам законодательной техники, ставшим для украинских законодателей, увы, практически традицией. Среди таких недостатков можно назвать и неточность, несостыкованность отдельных формулировок, и неурегулированность либо противоречивость положений.
Так, в одной норме Закон устанавливает возможность признания лиц связанными в силу наличия некоего влияния «в соответствии с заключенными договорами» или «иной возможности» одного лица влиять на решения, принимаемые другим. При этом другая норма содержит исчерпывающий перечень лиц, считающихся связанными для целей трансфертного ценообразования, и внимательное изучение этого перечня не позволяет выявить эти иные (помимо владения корпоративными правами и голосами в органах управления) «договорные» варианты влияния и связи.
В качестве еще одного примера можно также назвать неурегулированность вопроса корректного определения контролируемой операции и ее сторон в посреднических транзакциях.
Также сложно объяснить, зачем понадобилось вводить в действие Закон с 1 сентября, в то время как его нормы в целом рассчитаны на календарный годовой период.
Кроме того, уже действующая редакция Налогового кодекса содержит ряд норм и правил, не согласовывающихся с новыми принципами трансфертного ценообразования. К примеру, в настоящее время Кодекс предусматривает определение налоговых обязательств по налогу на доходы физлиц, исходя из уровня обычных цен в операциях, при предоставлении физическому лицу дополнительного блага в материальной форме. Поскольку подобная операция по новому Закону не является контролируемой, неясно, каким именно образом должна определяться в таком случае обычная цена.
Принимая это внимание, законодатели предлагают Кабмину после вступления Закона в силу подготовить предложения по внесению изменений в Кодекс и подать на рассмотрение в парламент. Сложно сказать, что же помешало сразу подойти к решению вопроса системно и предложить соответствующие изменения в Налоговый кодекс наряду с другими непосредственно при разработке и рассмотрении законопроекта №2515. Остается только надеяться, что и Кабмин, и парламентарии будут достаточно оперативны в принятии изменений, и противоречия и двузначность, наличие которых в налоговом законе является просто недопустимой, будут устранены в кратчайший срок.
Светлана Языкова, старший юрист АО Arzinger.
