Цій статті більше 3-х років. Українське законодавство складне і мінливе, тож на даний момент редакція не гарантує її 100% актуальність. У разі сумнівів скористайтесь пошуком, щоб читати свіжіші статті і консультації, або зверніться за допомогою до нашого ШІ-консультанта.
ВХСУ в ходе рассмотрения некоторых вопросов практики применения хозяйственными судами законодательства об ответственности за нарушение денежных обязательств отметил следующее.
Срок выполнения денежного обязательства, вытекающего из правоотношений купли-продажи и поставки, установлен специальной нормой статьи 692 ГКУ и не может зависеть от обращения кредитора к должнику с требованием в порядке ч. 2 ст. 530 ГКУ.
Несоблюдение контрагентом своих обязанностей должника не является действием непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств, вследствие которого должник может быть освобожден от ответственности за нарушение денежного обязательства.
Уклонение должника от получения на предприятии связи письма, содержащего требование о выполнении денежного обязательства (отказ от его принятия, неявка на указанное предприятие после получения уведомления о поступлении заказного или ценного письма), не дает оснований считать требование непредъявленным.
Одновременное взыскание с участника хозяйственных отношений, нарушившего хозяйственное обязательство по договору, и штрафа, и пени не противоречит законодательству.
Ставка для исчисления пени за просрочку платежа по договору не может превышать двойную учетную ставку НБУ, действовавшую в период, за который уплачивается пеня.
При наличии определенных оснований размер пени, подлежащей взысканию со стороны, нарушившей обязательства, может быть уменьшен по решению хозяйственного суда.
Применение пени не исключает одновременного начисления процентов за пользование чужими денежными средствами, в том числе процентов на просроченную сумму оплаты товара, проданного в кредит, поскольку взыскание соответствующих процентов не является ни видом обеспечения выполнения обязательств, ни штрафной санкцией.
Выражение в договоре денежных обязательств в иностранной валюте не противоречит действующему законодательству, однако не учитывает рассчитанного Госстатом индекса инфляции для обоснования требований, связанных с обесцениванием валюты долга.
